ilupin

ZAZ: On ira (поэтический перевод)

[послушать оригинал]
On ira — ZAZ, 2013



Мы пойдем
(перевод Сергея Илупина)

Мы пойдем танцевать наш
  «Гарлем» с видом на Гудзон,
Мы попьем в кафе Аммана
  чаю с чабрецом,
Поплывем по Сенегалу
  в бухту Сен-Луи
И запалим в Мумбае
  бенгальские огни.

Мы под окнами Киото
  небо поскребем,
Мы узнаем, где Жанейро
  прячет Рио днем,
Мы Сикстинскую капеллу
  увидим в облаках
И выпьем с няней кружку
  на невских берегах.

О, до чего же повезло нам!
В нас расцветают сто цветов
На перекрестке незнакомых,
Невиданных миров!

Вы звезды вдалеке,
  мы космоса покой,
Вы замки на песке,
  мы дюны под луной,
Вы чистые листы,
  я белое перо,
О-о-о-о, о-о-о...

Вы пение сирен,
  мы мачты корабля,
Вы ветер перемен,
  мы круглая земля,
Вы берег красоты,
  я пены серебро,
О-о-о-о, о-о-о...


Мы поймем, что у поэтов
  не было знамен,
Что мы подлинных героев
  однажды воспоем,
Что ребенок охраняет
  покой души, как лев,
А женщины поныне
  рождают королев.

Мы поймем, что наши встречи —
  главное в пути,
Что делиться — самый верный
  способ обрести,
Мы услышим дивный голос
  музы дальних стран
И лучшее подарим
  из выпавшего нам.

О, до чего же повезло нам!
В нас расцветают сто цветов
На перекрестке незнакомых,
Невиданных миров!

Вы звезды вдалеке,
  мы космоса покой,
Вы замки на песке,
  мы дюны под луной,
Вы чистые листы,
  я белое перо,
О-о-о-о, о-о-о...

Вы пение сирен,
  мы мачты корабля,
Вы ветер перемен,
  мы круглая земля,
Вы берег красоты,
  я пены серебро,
О-о-о-о, о-о-о...


© ilupin.com, 2017
On ira
(paroles par Kerredine Soltani, 2013)

On ira écouter Harlem
  au coin de Manhattan,
On ira rougir le thé
  dans les souks à Amman,
On ira nager dans le lit
  du fleuve Sénégal,
Et on verra brûler Bombay
  sous un feu de Bengale.

On ira gratter le ciel
  en dessous de Kyoto,
On ira sentir Rio battre
  au cœur de Janeiro,
On lèvera nos yeux sur le plafond
  de la chapelle Sixtine,
Et on lèvera nos verres
  dans le café Pouchkine.

Oh, qu’elle est belle, notre chance
Aux milles couleurs de l’être humain,
Mélangées de nos différences
A la croisée des destins !

Vous êtes les étoiles,
  nous somme l’univers,
Vous êtes un grain de sable,
  nous sommes le désert,
Vous êtes mille pages,
  et moi, je suis la plume,
Oh oh oh oh, oh oh oh...

Vous êtes l’horizon,
  et nous sommes la mer,
Vous êtes les saisons,
  et nous sommes la terre,
Vous êtes le rivage,
  et moi, je suis l’écume,
Oh oh oh oh, oh oh oh...


On dira que les poètes
  n’ont pas de drapeaux,
On fera des jours de fête
  quand on a de héros,
On saura que les enfants
  sont les gardiens de l’âme,
Et qu’il y a des reines
  autant qu’il y a de femmes.

On dira que les rencontres
  font les plus beaux voyages,
On verra qu’on ne mérite
  que ce qui se partage,
On entendra chanter
  des musiques d’ailleurs,
Et l’on saura donner
  ce que l’on a de meilleur.

Oh, qu’elle est belle notre chance
Aux milles couleurs de l’être humain,
Mélangées de nos différences
A la croisée des destins !

Vous êtes les étoiles,
  nous somme l’univers,
Vous êtes un grain de sable,
  nous sommes le désert,
Vous êtes mille pages,
  et moi, je suis la plume,
Oh oh oh oh, oh oh oh...

Vous êtes l’horizon,
  et nous sommes la mer,
Vous êtes les saisons,
  et nous sommes la terre,
Vous êtes le rivage,
  et moi, je suis l’écume,
Oh oh oh oh, oh oh oh...


Мы пойдем
(подстрочник Сергея Илупина)

Мы пойдем слушать «Гарлем»
  в уголке Манхэттена,
Подкрашивать чай
  на базарах Аммана,
Плыть по течению
  реки Сенегал
И смотреть на Бомбей,
  горящий бенгальским огнем.

Мы пойдем скрести небо
  под Киото,
Чувствовать биение Рио
  в сердце Жанейро,
Поднимем глаза к потолку
  в Сикстинской капелле
И бокалы со стихами
  в кафе «Пушкин».

О, нам выпал прекрасный шанс
Из тысячи человеческих оттенков,
Замешанных на наших различиях
На пересечении судеб!

Вы звезды —
  мы вселенная,
Вы песчинки —
  мы пустыня,
Вы тысяча страниц,
  а я перо,
О-о-о-о, о-о-о...

Вы горизонт —
  мы море,
Вы времена года —
  мы земля,
Вы берег,
  а я пена,
О-о-о-о, о-о-о...


Мы скажем, что у поэтов
  нет знамен,
Отметим красные даты,
  когда у нас будут герои,
Узнаем, что дети —
  хранители души
И что пока есть женщины,
  будут и королевы.

Мы скажем, что встречи —
  прекраснейшие путешествия,
Увидим, что достойны
  только того, чем делимся,
Услышим, как поет
  музыка дальних стран,
И научимся давать
  лучшее из того, что имеем.

О, нам выпал прекрасный шанс
Из тысячи человеческих оттенков,
Замешанных на наших различиях
На пересечении судеб!

Вы звезды —
  мы вселенная,
Вы песчинки —
  мы пустыня,
Вы тысяча страниц,
  а я перо,
О-о-о-о, о-о-о...

Вы горизонт —
  мы море,
Вы времена года —
  мы земля,
Вы берег,
  а я пена,
О-о-о-о, о-о-о...

Ну вот для чего вместо Бомбей писать Мумбай? А вместо кафе Пушкин рассказывать о няне и невских берегах?
Простите, возможно, я не имею право на критику... Но такие вольности считаю искажением и мысли, и настроения.
Любой человек имеет право на критику ;)

В русском языке чаще используют новое название (Мумбай), во французском — старое (Бомбей). Как бы то ни было, это один и тот же город. Мумбай лучше ложится в поэтическую строку.

Кафе «Пушкин» для французов звучит особенно лирично благодаря старой песне Жильбера Беко Nathalie, где оно противопоставляется тоталитарной идеологии (Красная площадь была белой, снег ложился ковром, и в это холодное воскресенье я шел за Натали. Она говорила простыми фразами об Октябрьской революции, а я уже думал о том, что после Мавзолея Ленина мы пойдем в кафе «Пушкин» и попьем горячий шоколад.) У русских такой коннотации, разумеется, нет, да и кафе с таким названием в Москве не было никогда, а мажорный ресторан «Кафе Пушкинъ», появившийся на Тверском бульваре 35 лет спустя, не вписывается в контекст даже отдаленно.

Каждая строка первого куплета обыгрывает мысль, которую можно сформулировать так: «мы окажемся в необычном и прекрасном месте, где будем делать именно то, что лучше всего позволит прочувствовать его атмосферу». В пушкинской строке это передано игрой слов: бокалы (verres) и стихи (vers) по-французски произносятся одинаково. Переводя песню на русский, я выбрал образы, так же хорошо знакомые соотечественникам, как знакомы французам кафе «Пушкин» и бокалы со стихами.