ilupin

Фактическое отпущение

Никто не ждал, что на акцию против партии власти выйдет столько людей. Апологеты зомбоящика, полагаю, слегка охуели при виде 10 000 человек, которые стояли под дождем по колено в грязи и кричали «Путин — вор!» так, что было слышно за несколько кварталов.



Навальный образно описал происходящее: «Они могут смеяться над нами в своем зомбоящике. Они могут называть нас микроблогерами и сетевыми хомячками. Я сетевой хомячок! И я перегрызу глотку этим скотам!»



После митинга решили пройти по Мясницкой до Лубянки, но всё оцепили. В результате наша экскурсия по исторической части столицы получилась куда более продолжительной и интересной. Люди выглядывали из дверей и высовывались из окон, машины сигналили, а мигалки — почему-то нет.



Космонавтов в центр согнали больше, чем их было за всю историю полетов. На перекрестке Рождественки и Пушечной мы прорвали кордон и вышли к Театральному. Менты били дубинками по случайным головам.



Нас оттесняли к стенам домов, разбивали на группы и зажимали в кольцо. Мы кричали полицейским: «Это наш город!» и «Позор!»



В вонючий автозак запихнули Навального, Яшина, Жгуна, Осенина, Верзилова и еще 20 человек. В кои-то веки довелось покататься с мигалкой, давно мечтал. Ремней безопасности на всех не хватило, на резких поворотах мы сыпались друг на друга, как дрова.



В ОВД «Северное Измайлово» мы приехали через час, около 10 вечера. Еще час топтались в вестибюле, пили яшинскую водичку и общались.



Навального и Яшина вскоре увели, остальных отправили в лекционный зал. Мы прикидывали, успеем ли уехать на метро (по закону обвинение должны предъявить в течение трех часов), но в итоге проторчали там до 5 утра. Полицейские не давали ни еды, ни воды; Немцов с Гудковым передали пакет, но для этого им пришлось четыре часа ждать у входа под дождем.

Мы, впрочем, тоже без дела не сидели. Сняли со стены портрет президента и вежливо уточняли у дежурного, можно ли повесить Медведева и есть ли веревка покрепче. Вынули из подставки флаг России, высунули его в окно и патриотично махали нашим соратникам. Я внезапно обнаружил на своем подлокотнике надпись «ПУТИН МУДАК» — ума не приложу, кто ее сделал.

Потом поступило предложение всем коротко представиться и рассказать, зачем мы здесь. Я немного поведал об ЛГБТ-активизме и о том, как власть нагнетает агрессию, чтобы стравить различные социальные группы. Один журналист затянул старую песню о главном «сидите-себе-по-клубам-и-не-высовывайтесь-зачем-нам-парады-если-мой-ребенок-увидит», но остальные слушали спокойно и с интересом; Верзилов долго расспрашивал, как и что.



В пять нас по одному провели вниз и показали протокол, в котором было сказано, что мы оказывали злостное сопротивление сотрудникам полиции. «Напишите, что ознакомлены и согласны». — «Я не согласен». — «Пишите что хотите, все равно это не читает никто. Распишитесь здесь и здесь». — «Я не получал копию протокола. Распишусь, когда получу». — «Хорошо». Копию, кстати, нам так и не выдали. С бумагой в стране напряженка, да.

Менты хотели снять отпечатки пальцев — мы написали отказ, ибо нефиг. У нас забрали и описали сумки и мобилы, а еще ремни и шнурки, чтобы мы, боже упаси, не повесились в камере. Полутораметровый полосатый шарф остался у меня: на нем, видимо, вешаться не возбраняется. В обезьяннике размером 3 × 3 есть деревянные нары 3 × 2, но нет отопления. На улице было около нуля, в камере чуть больше. Интересно, каково там при –25º.

Утром мы несколько часов стучали и кричали, прежде чем нам разрешили выйти в туалет. Мне надо было принять таблетки в 11, и я очень хорошо сделал, что заныкал их в рукаве во время обыска. Пакеты с едой от ребят передали только в 12, о времени и месте суда молчали. Звонившим в ОВД все дежурные говорили про участок № 317, но Осенин заметил на бумагах № 370, мы написали в твиттер, и друзья успели сориентироваться.

Около часа нас посадили в автобус. Водила — отдельный пиздец. 10 минут он пытался выехать из ворот ОВД, не задев зеркалом колючую проволоку. К трем часам мы все же доехали до Тверского суда, припарковались так, что троллейбусы объезжали нас на пуантах, и мариновались до вечера, читая твиттер. Я чуток поговорил через окошко с подоспевшим Леоновым.



В шесть старший лейтенант предложил признать вину и уйти с миром: мол, ребята из ОВД «Преображенское» так и сделали, и наверняка им присудят только штраф. Мнения разделились: это могло быть и правдой, и разводом, но все прекрасно понимали, что гарантий нет никаких. 15 человек, в том числе и я, согласились на комбинацию, и нас препроводили в здание суда. Заседание походило на конвейер: имя-дата-живете-работаете-приговор.



Красным выделен феерический пиздеж, даже не упомянутый в чудесном протоколе, копию которого, как было отмечено выше, я так и не получил. Зато имел удовольствие ознакомиться с оригиналом, в который бисерным почерком были вписаны две новые строчки. Отдельно рекомендую первое и последнее подчеркивание. Фактическое задержание состоялось в 21:00, а в 22:00 я принял участие в несанкционированном митинге, проходившем, по всей видимости, в автозаке. Российское правосудие такое российское.

Сутки подходили к концу; оставшиеся 2 часа водила выруливал с Лубянки на Октябрьское Поле через Добрынинскую. У метро «Улица 1905 года» нас наконец выпустили, мы с Осениным полюбовались на тройное оцепление и разошлись. Семерых несогласных повезли в Перово и судили уже сегодня вечером, дав от 4 до 10 суток. Навальному и Яшину, как известно, дали по 15. Самбурову тоже впаяли 10, в зале суда у него случился приступ, сейчас он лежит в больнице под капельницей и передает всем привет.

В заключение я хочу сказать следующее. Каждый из нас должен понимать, на что идет. Обезьянник — не санаторий, не говоря уже об ИВС, и я еще легко отделался. Обо мне беспокоились мои друзья, которым я бесконечно признателен, а о товарищах по несчастью — еще и родители, и можно представить, что им довелось пережить. Поэтому я не вправе призывать кого-то последовать моему примеру. Решайте сами. Свой выбор я сделал.
Гарантий нам дать никто не мог, разумеется, постановление суд выносит, хотя предложение, естественно, поступило от того же судьи. Ребят из «Преображенского» действительно оштрафовали на 500 р., мы успели с ними переговорить перед судом. Нам вместо штрафа дали 1 сутки, которые исчислялись с момента задержания и были уже на исходе. Картина везде одинаковая: признавшимся дают по минимуму, не признавшимся — по максимуму.
То есть на самом деле как лучше поступать, соглашаться?
Кошмар на самом деле, ведь судьи прекрасно знают что всё что написано в протоколах - все обвинения липовые, но всё равно поддерживают ментов и дают арест.
Лучше не попадаться ;)
А если попались — по обстоятельствам. Судьи же не инициативу проявляют, им директива спущена. Навальному и Яшину, я уверен, дали бы 15 суток при любом раскладе. Остальным несогласным много дают, чтоб неповадно было.

Я давно и совсем по другому делу понял, что судьи никогда не пойдут против системы. Они не отказывались удовлетворить мои требования, но отказывались признать неправомочными действия нотариуса, хотя это было одно и то же. Многие, кстати, предпочитают сейчас на больничный уйти, чтобы не быть подлецами.